Конспект и презентация к уроку русского языка "Сочинение по картине И.Левитана "Вечерний звон"

Иван Иванович Козлов и его стихотворение «Вечерний звон» (заранее подготовленное сообщение учащегося с демонстрацией слайдов)

            Иван Иванович Козлов (1779–1840) родился в Москве, в родовитой и богатой семье, он получил хорошее домашнее образование, в совершенстве изучил иностранные языки, блестяще знал литературу. Достигнув совершеннолетия, определился на военную службу, затем на гражданскую. Обладал счастливой внешностью, веселым нравом, образ жизни его был рассеянным. О  литературной деятельности он и не помышлял. Однако в 1816 году Козлова внезапно поразила тяжелая болезнь (паралич ног), а три года спустя начал он терять зрение и к 1821 году ослеп. От наследства у него в ту пору ничего не осталось, и он оказался в бедственном материальном положении. Слепота резко изменила образ жизни Козлова и определила его дальнейшую судьбу. Будучи слепым, он, знавший в совершенстве французский и итальянский языки, выучился английскому и немецкому. Он обладал замечательной памятью, и все, что он читал на этих языках, осталось врезанным в его память. Козлов начал переводить из иностранных поэтов и на сороковом году жизни стал писать собственные стихи.
Больному Козлову покровительствовал В. А. Жуковский и другие поэты и журналисты. С годами Козлов работал все больше и больше, редкий журнал и альманах обходился без его стихов. Несмотря на напряженную литературную работу и помощь друзей, Козлов сильно нуждался, жизнь его протекала в тяжелых физических страданиях. Он терял речь и слух, но продолжал трудиться, диктуя стихи дочери. Умер он в Петербурге 30 января 1840 года. (Звучит песня в исполнении трио «Реликт»)

            Хорошо известны сведения о том, что знаменитый романс "Вечерний звон" - это гениальный перевод на русский язык стихотворения "Those Evening Bells" Томаса Мура, английского поэта, ирландца по происхождению. Перевод этот был сделан русским поэтом, современником А.С.Пушкина, Иваном Ивановичем Козловым. Музыка к стихам И.Козлова, как считают многие исследователи, была написана А.А. Алябьевым, после чего "Вечерний звон" стал и остаётся поныне одним из самых любимых русских романсов. Настолько любимым, что в ряде популярных изданий его называют народной песней.

                 Thomas Moore.

    Those evening Bells

Those evening bells! Those evening bells!

How many a tale their music tells,

Of youth, and home, and that sweet time,

When last I heard their soothing chime.

Those joyous hours are pass'd away;

And many a heart, that then was gay,

Within the tomb now darkly dwells,

And hears no more those evening bells.

And so 't will be when I am gone;

That tuneful peal will still ring on,

While other bards shall walk these dells,

And sing your praise, sweet evening bells!

                      Томас Мур.

    Вечерний звон Вечерний звон, вечерний звон!

Как много дум наводит он

О юных днях в краю родном,

Где я любил, где отчий дом,

И как я, с ним навек простясь,

Там слушал звон в последний раз!

Уже не зреть мне светлых дней

Весны обманчивой моей!

И сколько нет теперь в живых

Тогда веселых, молодых!

И крепок их могильный сон;

Не слышен им вечерний звон.

Лежать и мне в земле сырой!

Напев унывный надо мной

В долине ветер разнесет;

Другой певец по ней пройдет,

И уж не я, а будет он

В раздумье петь вечерний звон!

Translated from original by Ivan Kozlov

                …Вечерний звон, звуки которого плывут над миром, созывают людей во храм Божий, благовествуя о начале вечерней службы, совершаемой в благодарность Господу за проходящий день, возглашая тем, кто не присутствует в это время в храме, о происходящем там. Слышит эти звуки человек, и отзывается его душа на них, даже если доселе была погружена в глубокий сон, не дающий за временным и суетным увидеть и услышать вечное, нетленное, истинное.
«Как много дум наводит он..»

Почему-то часто получается так, что, перелагая стихи на музыку и создавая песни, народ безошибочным каким-то чутьем отбирает для песни отвечающее внутренней правде жизни и принятому у народа мироощущению. Последняя строфа не поется, а завершается песня повторением первых четырех строк! Таким образом, усиливается и становится главным дорогое воспоминание о родительском доме, где человек получил первые уроки любви и веры, о приходском храме, стоящем на горе над рекой, о звоне его колоколов вечером, на закате, и о несказанной радости, с которой детское сердце отзывалось на него. Колокольный звон устремляет душу героя к юным «дням в краю родном».

                Чем были полны для лирического героя эти дни?

Там был свет («светлые дни»). И это не просто светлые дни весны, когда дни становятся длиннее, а ночи короче и лучи солнца согревают землю. Это может быть в внутренний свет юной души героя, незамутненной, чистой, с волнением отзывающейся на звуки пасхальных колоколов, возвещающих о наступлении Светлого Христова Воскресения.
Там была любовь («где я любил...»), которой так полно юное, трепетное сердце, там «отчий дом», воспоминания о котором так драгоценны, «ибо нет драгоценнее воспоминаний у человека, как от первого детства его в доме родительском, даже если в семействе хоть чуть-чуть любовь да союз» (Ф. М. Достоевский).
Вспоминается слепота самого поэта Козлова: при этом строка стихотворения обретает и буквальный смысл. Видимый мир с утратой зрения погрузился во тьму. Но можно прочесть и иначе: ушел свет из души. Ушла любовь, веселые сердца; расставание с отчим домом произошло навеки, возвращаться не к кому – «крепок их могильный сон», надежды оказались обманутыми. И его самого ждет та же упасть, что и всех: «лежать и мне в земле сырой».

И. И. Левитан «Вечерний звон»

Есть в русском изобразительном искусстве пейзажи, полные великой скромности и тихой силы. Изображенные на них уголки России – подчас самые привычные взгляду; « В ней есть душа, в ней есть свобода, // В ней есть любовь, в ней есть язык...» (Тютчев) 
Замечательно и  радостно, что есть художники милостью Божией, в чьих картинах живет Россия, ясно чувствуется ее дух; одухотворена и сама кисть живописца. Взглянешь на них и видишь лик родины в предстоянии перед вечностью; неброский, без вычурности, понятный тому, для кого это родное и принято в сердце. По-тютчевски:  «Не поймет и не заметит//Гордый взор иноплеменный,//  Что сквозит и тайно светит// В наготе твоей смиренной»

В исполнении заранее подготовленного ученика звучит история замысла картины И.Левитана «Вечерний звон»

«Мы пошли по берегу пруда вдоль монастырской горы. Вечерело. Солнце близилось к закату, оно обливало монастырь горячим светом последних лучей. И эта красивая картина не разбудила сначала ничего в душе Левитана. Но вот солнце стало заходить совсем. По склонам горы побежали тени и покрыли монастырскую стену, а колокола загорелись в красках заката с такой красотой, что невольный восторг захватил и Левитана. Зачарованный, стоял он и смотрел. Вот погасли, померкли багровые краски заката, а стены слегка розовели в мерцающем свете. Левитан задумчиво сказал, что этот мотив даст ему новую картину...» (С. Кувшинникова, художница, ученица Левитана). Так родился замысел картины «Вечерний звон».

Почему картина названа «Вечерний звон»? Как изображен звук на картине? Возможно ли, это?

…Наступило время вечерней службы в храме – в монастыре, стоящем на берегу реки. День уже клонится к ночи: солнце почти село, лучи его освещают картину из-за горизонта, для зрителя как бы снизу вверх. К вечерней молитве (а может быть, ко всенощной службе) плывут люди,  видимо, из деревни, стоящей на этом (ближнем к зрителю) берегу; видны только их фигуры на пароме, детально они не различимы. И мы уже знаем, что ко времени начала службы в храме раздается колокольный звон, сзывающий людей во храм; и здесь он, очевидно, раздается с противоположного берега – от монастыря, со звонницы, видной издалека (на картине – самого высокого из всех изображенных объектов, не считая, конечно, неба!). Этот временной момент перед началом службы и запечатлен художником.

После описания сюжета картины, постараемся углубить впечатление от нее.

            Как можно подчеркнуть звучание колоколов, присутствие в мире их далеко разносящегося звука?

Картина удивительно прозрачна и тиха. Мир, видимый на ней, не шелохнется, не поколеблется. Здесь, на этом берегу и у земли – затишье. Спокойно, невозмутимо и на противоположном: и поднебесная высь не колеблет вершины деревьев. На воде, на реке  – лишь легкая рябь от плывущего парома. Безветренно в мире, тихо. Все будто слушает.
И в этом прозрачном пространстве (на картине зрительно большую часть занимают небо и вода!) спокойно и медленно плывут в небе облака, как волны легкой зыби, идущей от горизонта, оттуда, от той линии, откуда исходят и солнечные лучи и где расположен монастырь. Словно сама небесная высь живет волнами звука и света, несет их в себе. А потом все это – и небо, и храм со звонницей – отражается в реке, и пространство картины становится безграничным: небо – высота бесконечная, на земле – отражение его, земное подобие и отражение бесконечности и глубины небесной. Если в мире картины сейчас есть звук, то разносится он далеко во все пределы – по глади спокойной реки, над затихшим предвечерним миром, в небесной выси и достигает едва ли не самых глубин.

Вновь возвращаемся к вопросу о том, каким образом может быть отображен звук на картине

Какое чувство, на взгляд учеников, вызывает колокольный звон у Левитана? С каким чувством (и как оно обнаруживается) написана картина?

Оцениваем колорит картины и делают заключение о легком (может быть, даже радостном) состоянии души художника. Но, пожалуй, сам закат и еще фигура лодочника вносят в картину ноту печали, впрочем не доминирующую. Самым точным ответом, очевидно, будет ответ о задумчивом настроении художника, состоянии раздумья – светлого, небеспечального.
И здесь мы выходим к еще одному, может быть важнейшему, вопросу – о мироощущении художника.

О чем задумался художник? Что вы можете сказать о художнике, о его возрасте на основании его произведения? В какой период жизни и творчества художника была создана картина; ближе к началу творческого пути или, напротив, ближе к концу?

Взгляните  же на картину Левитана под таким углом зрения.

Обрывается земная дорожка у самой реки, совсем небольшой кусочек ее  виден. Буквально у самой реки стоит художник. Что ж дальше? Переправа. Река словно бы отделяет этот берег от того. И для того, чтобы попасть туда, нужна помощь. Буквально: паром, лодка. На том, отплывшем уже пароме, к святой обители, к храму Божьему направились люди и уж достигли середины пути. Он, художник, – здесь. Еще? Пока? Не успел, не смог, не захотел? Не поспешим с выводами.
А что же дальше, там, за рекой? А там продолжается путь, и ведет он вверх, во святую обитель; там уже ждут паром с людьми. И все выше скользит наш взгляд – туда, к главам храма, к небу, такому просторному, светлому, радостному, где сейчас звучит колокольный звон в благодарность Богу за прожитый день.
Слышит этот звон художник: он стоит лицом к храму. Слышен звон и перевозчику-лодочнику, печально согнувшемуся в ожидании… кого? Того кто еще не подошел, или кто может подойти? Есть кто-то на этом берегу, кому дорога тоже лежит в тихую обитель, и вскоре он тоже сядет в лодку.
А если этот человек не придет? Не все же время ждать перевозчику: время и место добропорядочному христианину быть в храме... Что если не дождаться лодочнику?
И тогда опустеет берег, и не будет на этом берегу ни одного человека. Но останется еще одна, последняя лодка – для того или для тех, кто вдруг захочет успеть к совместной молитве Богу. В символическом плане: и до последнего мгновения подается человеку помощь, чтобы каждый мог успеть переправиться к обители света...
Ученики, раскрывая символическое содержание картины, часто вспоминают о языческой (античной) символике ладьи (лодки), реки и даже перевозчика (Харона), забиравшего тех, кому пришел час, т. е. мертвых, в царство, откуда возврата не было никому.
Тут и придет время уточнения, которое вновь напомнит разницу между языческим и христианским миропониманием: для Бога нет мертвых, и переправа к святой обители не может связываться с такой темной печалью. Взглянем, впрочем, еще раз на полотно Левитана. Как уходит наш взгляд от перевозчика дальше, за реку, к обители и вверх – к небу; как забываем мы его печальную фигуру! Забываем, но не можем забыть, не можем совсем отрешиться от ее присутствия, она – словно напоминание о времени, времени земном на этой пронизанной радостным покоем картине.
Думается, если раскрыть символический смысл приведенного выше образного прочтения картины, обратив особенное внимание на выделенные фрагменты и понятия, то можно будет говорить с учениками уже о философском, обобщенном ее звучании. В котором есть нее: размышление о собственной жизни; память смертная и предчувствие вечности; есть выражение пути русского человека в мире, как он был им понят.

Н. М. Рубцов. «Левитану» (упражнение из учебника С.И. Львовой № 363)

Стихотворение Н. М. Рубцова рождено впечатлением от картины И. И. Левитана «Вечерний звон», возле которой однажды остановился замечательный русский поэт и, войдя в мир этой картины, отозвался на нее стихами.

Глядя на картину «Вечерний звон», перечитаем стихотворение Рубцова. Попробуем определить то место на картине, на котором себя ощущает поэт.

Это берег, противоположный храму. Поэт стоит посреди луга, полного колокольчиков.

Каким образом, через что поэт приобщает нас к тому, что происходит в мире картины Левитана?

Вслушаемся в звучание мира стихотворения:  «Над колокольчиковым лугом // Собор звонит в колокола!» (звучит Пасхальный Благовест) В монастыре за рекой благовестят, мерно ударяя в колокол, возвещая о начале всенощной, наполняя сердца  людские великой праздничной радостью. Сначала три редких, протяжных удара, а затем – мерные, частые удары возвещают благую весть. А дальше – ведь перед началом всенощного бдения благовест всегда заканчивается трезвоном, выражающим христианское торжество, особую радость, – звонят сразу во все колокола; затем маленький перерыв и второй звон во все колокола; снова перерыв – и третий.

Всматриваемся в звуковой состав слов: «-оло-», «-около-», «колокол-», «-окон-», «эвон». Мы наблюдаем явление, на языке «сухого» литературоведения называющееся ассонансом. В стихотворении Рубцова хорошо слышны повторяющиеся гласные звуки «о», создающие ощущения раскатистого, полнозвучного колокольного звона. Повторяются, впрочем, не только гласные – повторяются целые сочетания звуков, из которых состоят слова «колокол » и «звон»

Прославленная картина "Вечерний звон" не является портретом определенной местности - как и "Тихая обитель", она создана под впечатлениями Левитана от двух монастырей: под Звенигородом и на Волге. Художник и не ставил своей задачей изобразить определенное место - картина является состоянием души, медитацией, в которую погружается человек, когда видит старинный монастырь в золотых лучах заката, и слышит головокружительный перезвон колоколов, зовущих то ли на службу, то ли в небо за журавлями...

В лучах предзакатного солнца на фоне золотистого бледно-лилового неба изображен православный монастырь. Призрачно отражаются в воде его белокаменные стены. Плавный изгиб реки огибает обитель, уходя вдаль, и кажется, будто над водой летит малиновый перезвон колоколов высящейся над осенним лесом колокольни. На переднем плане к воде спускается несколько заросшая тропинка, но к обители деревянный мост не ведет. От него осталась только старая покосившаяся пристань, рядом стоят темные рыбацкие лодки, мимо монастыря проплывает полная праздного народа шлюпка. При всей поэтичности образа и отчасти минорной торжественности звучания картина не оставляет возможного катарсического ощущения, предлагая лишь отдаленно, как бы со стороны, с грустью об этом помечтать.

"Красотой природы, торжественно-величавой, вызывающей восторженные, граничащие с благоговением чувства, захватывает картина "Вечерний звон". Величественен пламенеющий на солнце белокаменный монастырь, утопающий в густой роще, почти ощутим плывущий в теплом воздухе мелодичный перезвон его колоколов. Природа пронизана умиротворяющим душу безмятежным спокойствием" (В.Лось).

До поездки в Плес Левитан любил только русский пейзаж, но народ, населявший эту большую страну, был ему непонятен. Кого он знал? Грубого училищного сторожа "Нечистую силу", трактирных половых, наглых коридорных из меблированных комнат, диких чулковских мужиков. Он часто видел злобу, грязь, тупую покорность, презрение к себе, к еврею.

До жизни в Плесе он не верил в ласковость народа, в его разум, в способность много понимать. После Плеса Левитан ощутил свою близость не только к пейзажу России, но и к ее народу - талантливому, обездоленному и как бы притихшему не то перед новой бедой, не то перед великим освобождением.

В эту вторую поездку на Волгу Левитан написал много полотен. Об этих вещах Чехов сказал ему:

"На твоих картинах уже есть улыбка".

Свет и блеск впервые появились у Левитана в его "волжских" работах - в "Золотом Плесе", "Свежем ветре", "Вечернем звоне".

Почти у каждого из нас остались в памяти еще с детства лесные поляны, засыпанные листвой, пышные и печальные уголки родины, что сияют под нежарким солнцем в синеве, в тишине безветренных вод, в криках кочующих птиц. В зрелом возрасте эти воспоминания возникают с поразительной силой по самому ничтожному поводу, - хотя бы от мимолетного пейзажа, мелькнувшего за окнами вагона, - и вызывают непонятное нам самим чувство волнения и счастья, желание бросить все-города, заботы, привычный круг людей, и уйти в эту глушь, на берега неизвестных озер, на лесные дороги, где каждый звук слышен так ясно и долго, как на горных вершинах, - будь то гудок паровоза или свист птицы, перепархивающей в кустах рябины. Такое чувство давно виденных милых мест остается от "волжских" и "осенних" картин Левитана.                Константин Паустовский. Исаак Левитан


Просмотров: 304 | Загрузок: 84
Автор: Алиева С.В.
Теги: описание картины
Предмет: Русский язык


Похожие образовательные материалы:
Всего комментариев: 0
avatar